Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Сатир

Как прожить без Стрелкова и найти себя в Боге

Рискну навлечь на себя гнев многих моих читателей. Посмотрите на титульные реквизиты моего блога. «Отступник»! А ниже — девиз-пояснение. Суть всего, что теснится крупным шрифтом в шапке страницы сводится к простому: мне очень сложно идти «нога в ногу». Всякий раз получается, словно по корейскому уставу караульной службы: «ноГАВНО — гу!». В молодости строевые смотры как в составе взвода, так и в сольном исполнении, проходил только на «отлично». Сегодня не дотяну и до «удовлетворительно». Если уж захромал, то, стало быть, и душа спотыкается и мысль норовит на сторону вильнуть.

Я о вере. Все мы во что-то верим. Но прежде, чем начну путаный рассказ об этой тонкой материи, хочу собрать как можно больше читателей. Дело не хитрое. Достаточно дважды сказать «Рекс! Пекс! Фекс» и написать три магических слова: «Стрелков, Гиркин и Путин», как передо мной, словно ниоткуда, возникнет туча мошкары, которая и понесёт меня к очередному «Топу». А можно ещё проще: достаточно будет изобразить кукиш и сдобрить его означенными словами. И СУП, не медля ни секунды, зафиксирует очередной рекорд посещаемости. Интернет-поисковики рулят, а виртуальные насекомые, ослеплённые блеском упомянутых имён, немедленно ринутся в расставленные тенеты, увлекая вполне нормальных сетевых обитателей, с которыми я непременно подружусь. В этой связи я выражаю искреннюю благодарность за рекламу моего блога всем красным сектантам, суровым правдорубам и завистливым сплетникам и сплетницам. Велкам, одноклеточные! Добро пожаловать в коллектив людей, умеющих размышлять.



Скриншот из моего любимого датского мультфильма «Экспедиция на Сатурн»

Collapse )
Николай II

Исповедь. О мудрости жизни и вреде политики

С каждым днём во мне растёт рвотное чувство отторжения политики. Было время, и я об этом писал не раз, что в чу́дные романтические времена СССР можно было слыть политически грамотным, ежедневно читая две газеты и просматривая за ужином программу «Время». Да, ещё были посиделки на кухнях с обязательным обменом услышанного по зарубежным радиоголосам, с политическими анекдотами, лёгким флиртом под кислятину дешёвых сухих вин. Да, мы встречались вживую, причём часто. В остальное время можно было работать, общаться с детьми, погружаться в волнующие миры мировой литературы. Да, мы были наивными, мы были поэтичными, мы витали в своих и чужих фантазиях и, независимо от возраста, мы оставались детьми. Теперь мы постарели. Постарели даже молодые. Многих ли из нас задевает за душу поэзия? Можно ли считать приземлённую «Non fiction»-чтиво литературой? Можно ли отождествлять фэнтези с фантастикой? Мы не понимали, какое счастье жить в государстве и не замечать его. Мы не осознавали, что жизнь без политики — это и есть настоящая жизнь. Да что там мы! Наши апостолы — партийные руководители, не бельмеса не понимая в этой политике, жили полнокровной жизнью. Они были нашими пастырями, ни разу не читавшими Библию.

Sergey
Автора рисунка я не нашёл, но по клику можно выйти на оригинал

Collapse )
Али-Баба

Разговор со Вселенной (часть VII. Окончание)

Когда корпоративный картуз преодолел тяготение массивного головного убора и выкатился на периферию царской приёмной, профессор Мышкин неспешно встал, поднял его и водрузил на голову вечного студента. Приёмная одобрительно загудела. Вслед за Мышкиным поспешил и Герман, который поднял монументальный хасидский штраймл, намереваясь прикрыть им смоляные вихры владельца. Приёмная негодующе зашумела: «Жидовский прихвостень! Шабесгой!», но была остановлена властным окриком очкарика Бориса: «Цыц, шлемазлы! Чтоб ваши рты торчали сзади!» Ропот прервался на полуслове. Генерал недоумевал: услужливый и приниженный у Добрыни Никитича, иудей вдруг охамел в царских палатах. «Не по сезону шуршите, убогие. Курите носки, пока дешёвые!» — издевательски произнёс Борис в полной тишине и, удовлетворившись покорно склонёнными головами посадского люда, принял из рук генерала символ своего превосходства. Внезапно оробевший Герман по военной склонности к центровке головных уборов, попытался найти кокарду в меховом изделии, для чего дважды провернул его на голове хама. «Резьбу не сорви!» — молвил Борис, отстраняясь от его услуг, после чего повернулся и направился к царским покоям. Секретарша, шурша целлюлитом, попыталась преградить дорогу, но стоило иудею произнести: «Гонец из Галилеи!» — женщина сдулась, как монгольфьер, напоровшийся на скалу. Массивная дверь в покои бесшумно закрылась. Посадские давились обидой, а трое мужчин склонили головы, обсуждая увиденное. Люся вертела башкой, примечая изъяны в нарядах посетителей приёмной.


Collapse )
Сатир

Исповедь неисправимого грешника

Вынужден прервать повествование богомерзкого рассказа. Как уж на сковородке крутился в надежде избежать ответы на неподъёмные для меня вопросы. Час расплаты настал. В личку поступило лаконичное письмо с одним лишь вопросом: «Геннадий Николаевич, вы были на исповеди когда-нибудь? к Причастию подходили?» Тут я и сдулся. Вопрос веры — это как вопросы к девочке своей первой любви: «Ты правда меня любишь?.. И всю жизнь будешь любить?.. И с Вовкой из 7-го «Б» больше никогда целоваться не будешь?..  А в любовь до гроба веришь?» Я всегда верил в любовь. И в седьмом классе, и в десятом. Верил в свою любовь к Люде, Ире, Лене, Наташе, Ольге, Марине и даже к Ие, которой подносил скрипочку в футляре до самой трамвайной остановки. Любовь мне понятна, но Бог для меня непостижим.

Я не атеист, ибо верю в разумность окружающего меня мира. Я постигаю его как Бога, который с каждым мгновением открывается всё новыми и новыми гранями бытия. Мне довелось быть знакомым со многими иерархами церкви.


Иероним

Мой трудолюбивый и мудрый духовник
Collapse )
Фельдкурат Кац

Разговор со вселенной (часть I)

Герман тужился. Его веки были сомкнуты. От напряжения на лбу выступила испарина, которую он смахнул рулоном туалетной бумаги, припасённой дочерью на «чёрный день». «Интересно, далеко ли до нирваны?», — мысленно адресовал свой вопрос глубокому Космосу человек, сидевший на кухонном столе в позе лотоса. Ноги уже деревенели, когда для проверки хода эксперимента он слегка приоткрыл глаза. Напротив раковины с немытой посудой колыхалось едва различимое белесое марево с отчётливо выделяющимися антропогенными элементами. В качестве таковых выступали жуткого вида кустистые брови, больше похожие на перевёрнутые усы донского казака. Под свирепыми бровями  ещё только проявлялись нелепые для грозной растительности глаза городского сумасшедшего с ехидным прищуром. Герман заволновался. Образ, который он вызывал, должен был принадлежать, как минимум, женщине, его женщине, именно той, которая ушла от него месяц назад. Он вновь зажмурился и принялся мысленно моделировать ту, которая изменила ему с типом из дипломатического ведомства. Тип не был карьерным дипломатом, но умел очаровать женщин смешливым нравом, замешанным на квасном патриотизме родноверов и Четырёх Ведах в переводе доктора Елизаренковой. Слесарь-водопроводчик, обслуживающий систему канализации МИДовской высотки, ненавязчиво очаровывал души заблудших овец записями из альбома «Коляда» группы «Светлояр» и малопонятными изречениями мудрого Пара́швары, отца одного из соавторов «Бхагавад-гиты». Так, шаг за шагом Искуситель исподволь вводил свои жертвы к таинствам священной Камасутры, после чего брошенные его жертвами мужья могли сколь угодно долго стучать рогами по косякам опустевших квартир. Из омута слесаря-водопроводчика возвращались единицы. Именно на исключение из правил и надеялся несчастный Герман, когда брал у Влада в аренду его пси-генератор, собранный русско-немецким умельцем из Кёльна. С помощью этого генератора он намеревался рассеять чары слесаря из МИДа и вернуть беглянку в привычное для неё место у плиты на кухне.

Гость

Collapse )
Гашек

Иерихонская роза в петлице героя

Как вырастить иерихонскую розу: «Возьмите  сухое  коровье дерьмо,   положите   на  тарелку,  полейте  водой,  оно  у  вас зазеленеет, — это и есть иерихонская роза!" (из рекомендаций бравого солдата Швейка старому сапёру Во́дичке)

Не могу сказать, что меня сводят с ума лавры Ильи Муромца, но почивал на печи я изрядно, с былинным упорством русского лодыря. Войти в блог после затянувшейся паузы равноценно тому как выскочить из тёплой хаты на мороз и окатить себя студёною водою. Многие друзья-товарищи призывали покончить с анабиотическим затворничеством и высказать всё что я думаю по текущему моменту.

Первым трубный глас подал нынешний товарищ Министра ДНР по гуманитарным вопросам Алексей Анпилогов. Адресуя свою филиппику бывшему Главнокомандующему вооружённых сил Новороссии И.Стрелкову, Алексей Евгеньевич, будучи в возбуждённом состоянии, чуть не снёс меня с печи, обозвав наставником героя по кличке «Сам». «Сам» — это детская дразнилка легенды Новороссии Игоря Ивановича Стрелкова. «Стрелков» — тоже дразнилка, но уже взрослая. Ничуть не сомневаюсь, что с этой дразнилкой мой бывший подчинённый войдёт в Историю. А что, много у нас таких? Таких, чтобы за убеждения под «костлявую» подставляться.

Кому может привидеться, что без трепетно-священного зова Матери-Родины, стройные колонны праведников, а также творческой и научной интеллигенции направятся к пункту совершения коллективного подвига. Такого не бывает. Пассионарии — одиночки. Им в подмогу идут люди, далёкие от праведной жизни, с изломанными биографиями, с тёмными провалами в них. Такое всегда случалось. В пунктах крушения линейной Истории гибнут они, грешники, они же кровью и страданиями выстраивают новую государственность, которую заселяют интеллектуалы разных мастей, без которого это государство тоже не выстоит. Но последовательность именно такая: от грешников — к праведникам. Я уже почти праведник, я — иерихонская роза, на которой бурным цветом взрастают новые грешники, готовые через страдания торить дорогу к вершинам святости.


Встреча

Collapse )
СолдаБорода

Украина. Мотаем на ус



С утра просматривал информацию своих RSS подписок в InoReader, изредка переходя на авторские статьи интернет-порталов и блогов. Не брезговал и просмотрами комментариев. И внезапно замечаю вольную птицу (см. справа). Звать птаху ivasuk-telesuk. Прочёл, что сей пернатый написал и забыл. Потом натыкаюсь на него же в другом блоге. Припоминаю, — так этот же «Ивасик-Телесука» и у меня, пролетая, помётом отметился.  Пригляделся. Вновь прочёл его комментарий: «Проще говоря украинцы живут на краю, тоисть "фронтовики". А русские где то далеко, тоисть "тыловие крыси" со всеми вытекающими». Это он у Эль-Мюрида своим интеллектуальным замечанием поделился. Ровно таким же комментарием порадовал и меня и Мирославу Бердник. Многостаночник, однако! Замайданец, но скромный и крайне убогий. Обычно к противникам Майдана заглядывают злобные парубки, привыкшие гадить мимо унитазов или оставлять свой помёт в местах отдыха. Угрозы, обсценная лексика и неизменные призывы «Смерть москалям и жидам!» Небогатый набор для будущих европейцев. Посещают русскоязычных блоггеров, пытающихся разобраться в украинской каше, и обиженные ироничным отношением к их бардаку рафинированный интеллигенты. «Вы сами роете яму между братскими народами» — вот их вердикт. Они требуют тактичного, деликатного отношения к их святыням, языку, «богатой» истории, к их стремлению к свободе и демократии. Поначалу я так и поступал. Был деликатен до приторного, сладок словно патока, робок как первокурсник, впервые заглядывающий под юбку. Вежливо отвечал всем виртуальным посланцам украинской свободы. От клинических отморозков до цвета самостийной украинской мысли. Но в какой-то момент не выдержал. Я грубо, даже по хамски, поставил перед ними зеркало. Нате вам, смотрите на себя! Пусть МИД, ООН и другие мастера международного политеса расшаркиваются перед вами, норовя подставить подножку. Пусть мы в чём-то не правы, но вы должны знать что мы о вас думаем. Обижаетесь? Да Бога ради. Вперёд в Европу! В самый раз к началу мирового пожара успеете. Пока лишь полыхнуло в Боснии, зато как! Вы со своими горящими покрышками — чумазые дети, дорвавшиеся до спичек. Ничего, даже они взрослеют быстро. Ещё немного и вы Боснии сто очков фору дадите. Как показывает практика, русский газ обладает наилучшей теплоотдачей в домах потерявшей ум черни.
Collapse )
Николай II

Другие

Я ещё не достиг возраста Христа, когда впервые окунулся в незнакомую мне цивилизацию. Точнее даже, вместе с моими товарищами, как нож в масло, вошёл в тугую плоть застывшего в веках исламского мира древнего Афганистана. Все мы были без понятия, что представляет собой этот мир. Мы даже толком не знали себя, своей страны, её истории и мира, который окружал одну шестую часть света, — что уж там говорить о стране-соседке, которую я вдруг впервые обнаружил, пристально вглядываясь в карту накануне своего отъезда на войну.

Я бегло цитировал Маркса и Ленина, как и всё видимое вокруг меня пространство, вразнобой и хором цитировало обоих классиков, изредка разнообразя политический ландшафт изречениями Энгельса. Классики висели на заборах, цепляясь за серпы и молоты, словно первые воздухоплаватели, вместе с гербами и знамёнами взмывали в праздничное небо. Я их сдавал, пересдавал два раза в год. Речёное ими я зубрил, записывал в нескончаемые конспекты, списывал на экзаменах и с немыслимыми потугами вплетал в канву своего выступления на защите диплома инженера-физика. То был мой мир, в котором я жил и в котором был счастлив. То была моя религия. И не знал я тогда «ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа…», как не знал иных религий, кроме Марксистско-ленинской. То была моя цивилизация, цивилизация интернационалистов.

И вот, бренча амуницией, ощерившись стволами, добрые, чистые душой и наивные интернационалисты вступили в иной мир. Там жили Другие. Мы это сразу почувствовали. Нас не могли обмануть ни кумачовые транспаранты на фасадах государственных учреждений Кабула, ни раскосые с оливковым блеском глаз портреты классиков, которые смотрели на проходившие под ними колонны бронетехники, и которых можно было опознать разве что по растительности: двоих — по усам и бороде, одного — по лысине. Но стоило всего лишь на несколько метров зайти за эти декорации, как тут же попадал под обстрел колючих взглядов Чужих. Этой колючести мы не понимали. Мы, которые бортами доставляли им парты и грифельные доски для детей, строили заводы, возводили плотины, разрабатывали оросительные системы, а они смотрели и смотрели на нас недоверчиво из-под густых смолянистых бровей. Да, там в Афганистане были и наши искренние друзья. Они не были Другими, но они не были и нами, и самое главное — их было меньшинство. Мы покоряли чужую планету. Планета покоряла нас. Наша цивилизация рухнула. Мне очень жаль, что так получилось. И пускай она была испещрена лубочным граффити пропагандистской символики, но она была моей цивилизацией, которую я любил и продолжаю любить.


Collapse )
Али-Баба

Ёся-«Ботаник» и русские националисты

На многие «откровения» меня вдохновляют читатели, в чьи блоги я заглядываю по доброй воле или принуждению. Вчера нанёс визит salavatbash-у. Прочёл добротный, наполненный искренними человеческими эмоциями пост «Здравый смысл и прощение». Я разделяю боль автора за судьбу живой природы Башкирии, но пищей для отдохнувшего за праздники ума стали две фразы. Первая: «Маловероятно, что эти так называемые «высокоорганизованные» существа (люди) смогут один на один выйти на медведя или там кабана, и победить их в честной схватке. Человек слаб…» И вторая: «…основная черта поведения массы во вселенной – это агрессивность, поскольку большая масса поглощает малую». Разум, зафиксировавший их в памяти, внезапно взбрыкнул и выдавил из своих глубин образ брутального русского националиста. Русоволосый, косая сажень, железные бицепсы. Такой и против медведя пойдёт, и кабану клыки повыбивает. Это первая фраза зажгла ассоциацию. Что ж вторая? Вторая сработала от противного. Про агрессивность Вселенной — без вопросов. Её развитие — сплошная драчка. А вот по поводу поглощения большой массы малой я бы поспорил. Живая материя, единожды зародившись в виде беззащитной слизи, дай ей время, переформатирует любой объём неживой материи. Миллиграмм суетливых дафний через миллиарды лет будут способны разрушить Землю. Даже жертве ЕГЭ понятно, что это уже будут не дафнии, а люди, произошедшие от слизи, неважно какой — земной или космической. Что ж придаёт такую неукротимую силу этому тщедушному существу? Мозг! Мысль! Знания! Умения логически мыслить! Мы, русские, это понимаем? Похоже — нет. Мы качаем мышцу́, сурово супим брови, самые тупые из нас вскидывают в арийском приветствии руки. Мы кружим хороводами на зелёных лужайках родноверских пикников, или часами стоим у алтаря… Нет, вы только подумайте, — мы стоим, а католики — сидят. У нас — варикоз, у них — грыжа. И всё из-за сына «божьего». Это как надо было древним иудеям замутить воду, чтобы из многодетной семьи Марии (непорочной, якобы…) выделить одного, нарисовать ему биографию, какую в СССР и генсекам не снилась, и заставить поверить в его божественную сущность несколько миллиардов рабов (!) божьих. Хотя б один раб поставил себя на место святого Иосифа.



Collapse )
Сатир

К чему ведёт беспорядок в штанах




Три войны. Надо было пройти три войны, чтобы начать хотя бы что-то соображать. Высокая цена за мысли, которые можно изложить на двух страницах. Первая была преисполнена романтики. «Я еду, еду на войну! Смотрите, у меня свой автомат, штык-нож к нему и пистолет в кобуре… Ой блин, они свистят, а как вязко шлёпают и уходят в песок, прямо под ноги… А этот с перебитой челюстью… Смотри как его перекосило!.. Не ужели это я его так?!.. А ещё полгода назад обходил гусеницу, ползущую по асфальту… Ты посмотри, меня встречают! С цветами… А я такой обветренный и суровый… Наверное, я — герой!»


Вторая была унылой как неубранная постель в коммуналке. Да, были светлые моменты, была любовь, возможно, — две… Кто в них разберётся, когда они без стука вламываются в твоё сердце… Ещё этот партком… «Повоюй, дружок, годика три, а мы подождём». Мы — это ум и совесть партии, это непорочность советского бытия, воплощённая в дюжине суровых мужчин, сидящих за длинным столом с чугунным, кастлинского литья, бюстом Ленина на столешнице… Отложенное судилище над тем, кто позволил себе влюбиться и вслух заявить о разводе… Они смотрели с укоризной. Они качали головами. «Коммунист не имеет права нарушать нормы общественной морали!» Это приговор и — выговор без занесения, а ещё — понижение в должности. «Уф, повезло то как, а могли бы…» — резвятся куцые мысли, пока собираю чемодан, чтобы навсегда покинуть квартиру, в которой так и не удалось пожить. «Куда все эти ордена с медальками засунуть? Да вот же, пакет из-под молока… Не входят, блин…» вместе с наградными ссыпаю поверх полевой формы прямо в чемодан.


Ещё не выплатил последние алименты, ещё живу в коммуналке, как успеваю вляпаться в третью, теперь уже Чеченскую. Наконец-то не стреляю сам, — отстрелял своё. Не шью на коленках разгрузочный «лифчик», — ныне это уже не экзотика. Я при штабе. Документы, донесения… Секретарша на столе, а сверху мой командир… «Извините, товарищ полковник, позже зайду!» Цинизм. Он во всём, и в планах командования и в скоротечных служебных романах между совещаниями. Нынче новые времена, но мораль всё та же. Парткомов нет, но есть Бог. Иконы в кабинетах. Рядом с портретом Дзержинского суровый лик Николая Чудотворца с залысинами и бородкой индийского сикха. На Библии, что в кабинете начотдела, новенький пистолет «Грач». Теперь ответственным за мораль назначен Господь Бог. Он вездесущ.


Последнее предвоенное совещание у Главы Администрации Президента Егорова. За столом армейские и казачьи генералы, священники, длинноногие женщины. А хрена ль — штаб! Входит Егоров, крестится. Все встают, машут перстами, и я туда же… Священник густым басом читает здравницу. Молодящаяся дама напротив меня не выдерживает: «За победу русского оружия!» У меня весь рот перекашивает кислятиной. Что ты хотел — всегда так было!


Ох, уж эта мораль, кто бы её отменил?! А ведь было… Было время лихое! Ни морали, ни обязательств. Жители Содома и Гоморры нервно курили бамбук в сторонке, покуда вершилась пролетарская революция. Это нам много позже вобьют в голову миф о нравственном начале Великой Октябрьской. А тогда… Тогда вот что было:


Collapse )