Насмешник

Эротические фантазии третьего рода. Часть V (18+)

Василий начал приходить в себя. Он с благодарностью смотрел на своего спасителя, стесняясь снять руку с надёжного плеча. «Какие они смелые, какие благородные», — всплывали в голове банальности в духе рыцаря Айвенго. Благородные разбойники в лохмотьях камуфляжа передвигались перебежками, хищно сканируя стволами родные до боли перелески и плохо выбритое жнивьё. «Это что у тебя? — опрокинул его лирическое настроение чернявый. — Часы?» Не успел раненый ответить утвердительно, как элитные часы перекочевали в карман атамана. «Что русские, что хохлы — одним миром мазаны, — огорчённо подумал Василий, но для укрепления доверия добавил, — Вторые там остались…» «Где, там? — встрепенулся спаситель, сбрасывая его руку с плеча. — И что ты молчал, фраер малохольный!» Он говорил отрывисто и невнятно, выплёвывая слова, будто пригоревшую кашу. Где, справшиваю, оставил?» —  «В кармане у бугая…» «Пёс ты скажений, считай танк украм подарил!» «Какой танк?! Это ж часики наручные!» «Часики-классики, — передразнил командир ватажки, — Да я бы укропов за эти котлы заморские на два БТРа раскрутил!» — сверкая чёрными угольками глаз, выговаривал спаситель, слегка картавя. — Мыкола, а ну брось чужую жинку тискать, — мухой сюды!.. Этого малохольного на мушку, бабу деду Панасу сдай, да кликни Скайвокера. Зараз слетаем танк у свидомых взад отобъём». «Я-то чем хуже Скайвокера, Гиви?» — заныл Мыкола. «Цыц, бисова душа, сполняй, кому гутарю!»

Танец

Collapse )
Николай II

Эротические фантазии третьего рода. Часть IV (18+)

К вершине Кайласа взбирались автостопом. Кристина, засучив рукава ватника, выставляла худенький кулачок с оттопыренным большим пальцем, когда рядом, громыхая оббитыми железом ободьями проплывала по серпантину предгорий очередная деревянная двуколка паломников. Наконец поодаль остановилось одно из этих убогих транспортных средств. Молчаливый абориген, не проронив ни слово терпеливо ждал, пока парочка неуклюже закидывала ноги, обутые в кирзовые сапоги, на тростниковые маты высоко поднятой платформы двухколёсной повозки. Возничий несколько секунд таращился на диковинные оранжевые жилеты с трафаретной надписью «Донстрой», после чего так же молча дёрнул поводьями и возобновил движение по горному серпантину. Справа и слева проплывали скорбные фигуры оборванных тибетцев, ярких расцветок туристов и рослых китайцев с военной выправкой. Влюблённых донимал голод, подстёгиваемый послевкусием свежих устриц. Словно угадав желание пассажиров, возничий, откинувшись назад, развязал брезентовую торбу с кожаными заплечными ремнями.

Кристина аппетитно жевала лепёшку из чумизы, макая её в топлёное масло и запивая солёным чаем с молоком из китайского термоса. Василий угрюмо взирал на снедь, обиженно поджав губы.

— Кто тебя учил стрелять из гранатомёта? — не выдержав молчания, спросил Василий.
— Никто. А что там сложного. Это не «Сесну» из пике выводить.
— Ты и самолёт водишь? — с чувством оскорблённого достоинства вновь спросил влюблённый.
— Не только! На ралли в Дакаре…
— Хватит уже! Наслышан… Ты ему это заливала, когда он вокруг тебя кобелём вертелся?
— Кто?
— Гиви твой!
— Гиви не мой, а твой! Это ты своими охами и ахами по ватникам и колорадам нам пикник у Белого дома испортил.


Женщина

Collapse )
Гашек

Эротические фантазии третьего рода. Часть III (18+)

Вся эта чертовщина, что рвала в душу коммуниста эскападами ночных безумств, настоятельно требовала немедленного объяснения с материалистических позиций. Именно материалистических! Свято веря в непорочность Великого Учения, Василий обратился к товарищам по партии. Брахиозавры советской науки, рассеянными стадами, перемещавшиеся по унылым партийным ландшафтам и лениво поедавшие редкую зелень государственных подачек, в ответ лишь раздражённо трясли пергаментом побитых молью шкур, как трясёт крупом лошадь, отбиваясь от надоедливого слепня. «О чём вы батенька?.. Бред сивой кобылы!.. Вредные суеверия, замешенные на ночных поллюциях…» «Какой бред, какие поллюций! — негодовал Василий. — А перенос вещества в органических полостях, а необычные ночные запахи?» «Поживите с моё, молодой человек, и вы удивитесь букету непрерывно исторгаемых ночных запахов!..» «Но…» «Никаких но! Наука — не сонник и толкованием любовных фантазий не занимается, хотя… Вот что, милостивый государь, а не пообщаться ли вам с нашим нобелевским лауреатом. На прошлой неделе он как раз вернулся с малой родины, где знакомый мальфар с Прикарпатья выправил ему грыжу и унял старческий энурез».

Серл

Collapse )
Насмешник

Эротические фантазии третьего рода. Часть II (18+)

«Что за бестолочи обитают в этом офисном планктоне, — раздражённо думал Василий, вернувшись из операционного отдела. — Словить «Trojan.Winloc»! Это ж надо умудриться! «Ой, Василий Николаевич! Он ещё требовал уплатить на счёт какого-то «Америкэн экстпресс» двести гривен (!) за разблокировку…» — вслух произнёс сисадмин нелепые оправдания операционистки Натальи по кличке «Пуся». — Подумать только, подцепить хохляцкую архаику, которая пытается выудить у этих дур, подумать только,  не рубли, а презренные гривны! Даже моя Кристина не такая дура, как эта дафния из банка». Василий осёкся. «Моя Кристина» — это уже перебор! Попробовал вслух произнести «Моя Катерина». Повторил дважды, но каждый раз так фальшиво, как на прошлом партсобрании, когда выступил в поддержку Новороссии.

Катерина досталась Василию как переходящий приз. Дочь бывшего советского партийного руководителя, обитавшего в особняке на улице Грановского под Клязьмой, была умна, начитанна и владела двумя иностранными языками. Её сватовской анабазис по внукам советской элиты закончился бурным романом с кем-то из Брежневых, осложнённых двумя абортами и пожизненным бесплодием. Прогрессирующая полнота Катерины ещё не заслоняла её девичьей привлекательности, когда она на банкете по случаю очередной годовщины Октябрьской революции познакомилась с Василием. Статный русоволосый викинг вдруг приглянулся несостоявшейся советской принцессе. Разговор о величии бессмертного учения сопровождался частым звоном фужеров и завершился в розовом алькове Катерины. Василий, лишь месяц назад расставшийся со студенческой любовью, отдавшей ему всю себя накануне отъезда на свадьбу в Лондон, разумно посчитал случившееся добрым знаком и вскоре переехал к новой избраннице. Грянула партийно-комсомольская свадьба, сменившееся штилем семейно-бытовых болот.


Зайка

Collapse )
Сатир

Эротические фантазии третьего рода. Часть I (18+)

Жил да был простой русский парень. Звали его Василий. И был тот Василий убеждённым сторонником всесильного и единственно верного учения. Однажды Василий, член КПРФ и примерный семьянин, засунул в рот презерватив и отправился в иные миры. Отправился не в первый раз, при этом имея самые серьёзные намерения.

Из краткого вступления не всё понятно, да и выглядит оно несколько пугающе, особенно для неокрепших душ. Но что было — то было: слов из песни не выкинешь, как нельзя было разжать крепко сцепленные зубы партийного активиста.

«Что ты там прячешь?» — допытывалась жена, поправляя одеяло супружеского ложа. Василий мычал, страдальчески закатывал глаза и тыкал указательным пальцем с обгрызанным ногтем в оттопыренную как у хомяка щёку. «Зуб болит?» Примерный семьянин радостно закивал головой, но спохватившись, состроил гримасу Сцеволы; именно ту, что явил обиженным этрусскам римский герой, когда те зажаривали его руку. «Капли принести?» — «У-у!» — «Может, коньячком прополощешь?» «У-у!». «Вот все вы такие коммунисты! — ворчливо подвела итог общения зевающая во весь рот супруга, — на трибунах, да собраниях брови супите, а как к зубному пойти — в кроликов оборачиваетесь!» Она ещё долго ворчала, поминая хулительными словами кроликов, зайчков, а также основоположников, равно как и их малохольных последователей, но после ритуального вопроса: «А делом завтра займёмся?», повернулась на бок и обиженно засопела. Василий, счастливо избежавший принудительных работ, повернулся в противоположную сторону, после чего в сладостных предвкушениях погрузился в сон.


Любовь

Collapse )
Сатир

Морок. Часть III, заключительная

Завершаю фантастический рассказ с намёками и нравоучениями. Винюсь перед теми, кто ждал продолжение ещё вчера. Случайно (!) попал в ресторан с другом бывшего посла в Ливии Чамова. Имели приятный мужской разговор. К закрытию ресторана целовались и обнимались. Есть же в России настоящие мужики! В общем, по возвращинии домой был способен разве что слизать чернила с поэтического пера. Итак, читайте, смейтесь, отдыхайте! Да, чуть не забыл. Попытался ввернуть украинскую мову, но я её основательно забыл. Поэтому сорри за грубые ошибки в родной речи. Последним моим учителем был дед из-под Полтавщины. Тот знал толк в русском южном наречии.
====================================================================

Дородная хохлушка, ледоколом пробившаяся первой к приёмному отсеку, сорвала с плеча бесформенную торбу и шлёпнула её на обитый жестью подоконник. «Будь ласка, прими, касатик!» Картавый «Касатик» было потянулся к незалэжным сокровищам, но был остановлен воплем её обладательницы «А то що за хлопци?»

— Тебе какое дело, старая?
— Тпрууу, бисов сын! Клешни-то с багажу вбэры! Вин ще га́вкает! Я те покажу старую! Лучше кажы, шо воны там роблють?
— Коклюш мальцу лечат. Сама посмотри: дядька племянника от хворобы экстрой сенсо́рой избавляет. Ауру правит!
— А ну вертай взад куль! Жопники клятие! Шоб вам те ауры пообрезали! Не стыда, ни совести у москалив! Надо же, на́людях труться друг об дружку, як скаженние! То же мне, сенсоры блакытные! Где тут у вас ещё багаж примають? Тьфу на вас! Гиляку на кажного, басурмане!

Толпа заволновалась.  Большинству пассажиров было глубоко толерантно до происходящего. В багажном отделении не до гендерной эстетики. Процесс пошёл. Замелькали чемоданы, мешки, застучали о жесть багажные бирки. В проёме окна появилось широкоскулое лицо брата Сергея Сорокина Володи. «Пропустите, милиция! — потребовал он прохода у пассажиров, — занося ногу на подоконник и тряся над головой документом ментовского прикрытия. Именно в это время и началось «обращение».

Обнимая посланца из будущего, я уже чувствовал дыхание неведомого. Оно обдавало холодом, который исходил от щуплого создания, всецело занятого внутренними наблюдениями за прохождением незапланированного эксперимента. Влад стоял с блаженно закрытыми глазами, обняв меня ниже талии, а я, опираясь на его худенькие плечи, таращился в угол, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Несомненно, во мне что-то происходило. Вот заурчало внизу живота, а вслед — тренькнуло под грудиной. «Начинается!» — удовлетворённо подумал я, намереваясь, как и Влад, зажмурить глаза, но не тут-то было. Мой взгляд уловил нечто, выплывающее из потёмок между глухой стеной и стеллажом. Нечто, окутанное тусклым сиянием, еле заметно мерцало. Я тотчас покрылся мурашками «А где у твари глаза?» Но глаза появились, будто всегда были на месте, причём не просто глаза, а глаза художника Диего Риверы с опавшими нижними веками, обрамляющими кровавой каймой выпадающие бельмы с чёрными зрачками. «Жуть какая! Неужели загробный мир реален? Но где нос?» И нос появился на личине неведомой сущности и опять возникло ощущение, что и он покоился на рыле этого Левиафана с момента окончания торжеств по случаю открытия врат Ада. Так, добавляя недостающие детали приближающейся сущности, я силою мысли соорудил некое подобие монстра из комиксов, целостному восприятию которого мешала разве что кокетливо воткнутая в его правый глаз брошь со сколотым в углу фальшивым бриллиантом. Нечто пустило слюну, открыв давно не чищенную пасть с шариком от пинг-понга в её глубине. Я засучил от страха ногами, «Скорей бы!»


Ривера
Collapse )
Насмешник

Морок. Часть II

Продолжаю. Народный научно-фантастический хоррор «Морок». Часть II

Театральной паузы не было. Как только скрипнул стул последнего грузчика, совместившего филей с казённым табуретом, щуплый подросток ударился в объяснения: «Я к вам не надолго, мне ещё в доме прибраться надо: чёртов Бориска всю кухню зарыгал… Не перебивайте, а то запутаюсь… Не перебивай! Я тебе, жирдяй, говорю… Установка у него глючная, периодически из режима выходит и затягивает мою ментальность назад в четырнадцатый год».

— Куда-куда!? — вырвался унисон голосов некогда степенных мужиков.
— Сказал же — в четырнадцатый!
— До Первой Мировой или после?
— Мужики, вы что, совсем спятили?! Я же русским языком сказал: меня к вам из 2014-го затянуло.
— До или после рождества Христова? — съехидничал философ Сергей.


УФО

Collapse )
Насмешник

Если в штанах беспорядок…

Я уж прошу прощения, но кто бы совет дал? Что делать с мелкими пакостниками? Стоит мне смехерочками пройтись по суровым адептам «Красного проекта», как меня немедленно заваливают в комментах ссылками на порнуху. Обращаюсь к пакостникам. Поверьте, я не воинствующий антикоммунист, более того, признаю пользу порнухи в гомеопатических дозах. Я обычный охальник, который ищет и находит во всяких явлениях весёлые и несуразные моменты.

Подарок

С подачи православного экономиста Валентина Катасонова я свято уверовал! Уверовал в то, что как только Россия скатывается к жопе, так Всевышний, как Чип и Дейл, спешит ей на помощь, и в тот же исторический час ввергает наших противников-супостатов в междоусобицу или какую иную войнушку. А то и просто — засылает нам голозадых прогрессоров, которые сначала всё в мусорный полигон превращают, а потом из него конфетку делают. Я говорю про большевиков. Как сказал Катасонов, они были нам посланы Небом как лучшее их зол. И поверьте, я с ним согласен. Не переформатировав государства, мы бы так высоко не взлетели. Да и сейчас в Росси не лишне будет провести разметку по типу ext4 или ext3. На худой конец — NTFS. Пойду-ка я сегодня в церковь, помолюсь, чтобы Отец небесный не откладывал своё форматирование, желательно на низком уровне. Вопрос в другом — и где, интересно, в этот раз он только прогрессоров сыщет?

Collapse )
Али-Баба

Морок. Часть I

Кто-то в комментах рекомендовал мне начать писать фэнтэзи или на худой конец — фантастику. Мне и подумалось, а чем я хуже других. Мой бывший подопечный, пока остывал автомат, писал сказки, а я, стало быть, начну осваивать фантастику. Критика принимается, как и ругань. Мат тоже подойдёт. Он хорошо оттеняет личность рецензентов. Банить никого не буду. Я добрый.


Морок

Странное однажды случилось. Ещё бы вспомнить, — было ли вообще. Февраль 1995-го. Мерзко и слякотно той зимой казалось, и не только в погодах. Первая Чеченская — гаже войны и не упомнить. Как раз о ней талдычили мы в подземелье багажного отделения на Ярославском вокзале. Мы, — это я, новоиспечённый образчик высшего золотопогонного офицерства, брат моего друга и друг брата моего друга. Заковыристо, но таков был людской расклад в тесной душной коморке, уставленной рядами стеллажей с чемоданами, баулами и клетчатыми сумками из полипропилена. Последние зрительно подавляли привычную дорожную тару и числом, и размерами, и весом. Мои добрые друзья запрещали мне даже прикасаться к реквизиту угасающего племени челноков. «Поначалу от этих сумок проходу не было. За них мне дважды грыжу правили», — пояснял Серёжа Сорокин, брат которого и направил меня на реабилитацию в «багажку».

Чуть ли не полтора года готовили мы войну с чеченами. В штабе я тогда околачивался. Насмотрелся — не всякому историку такое в бреду привидится. Водка, бабы и бани — вот основной перечень нехитрого инвентаря наших стратегов тех смутных лет. Я, помнится, втихую дневник принялся вести и даже повесть в черновых записях сшивать взялся, да бросил вовремя, один чёрт — никто не поверит. А время было ужасное! Каждый день по полтора кило сводок и оперативок на мой стол ложилось. Тогда я и научился читать по диагонали. Это вроде как «Войну и мир» за пару часов прочесть. А ещё через день мотаться в Администрацию Президента, через два — в МВД на Октябрьской. Да и на Лубянке покоя не было. Каждое утро бухать, каждый вечер бухать и пересиживать, а ещё дрыхнуть на стульях вряд, когда метро закрыто, да и служебная разъездная мечется от «Аквариума» или «Ясенево» до разбросанных по столице явочных квартир.

Совсем невмоготу стало, когда Грозный принялись бомбить. Агент из-под Дудаева все провода пообрывал, корректируя огонь и штурмовые удары по междугородному телефону. Тут я и сломался. Сон вышибло вместе с мозгами и голоса чьи-то в голове поселились. Журчат о чём-то о своём, как бы диалоги выстраивают. Вроде, прислушаешься — понимаешь о чём, а голову в сторону повёл — будто и не было их вовсе. Кстати, водка пошла веселее, точно вода из-под крана. Трижды под мухой нарвался на гнев начальственный.  В запале даже намекали добровольно рапорт написать, мол, нам таких инициативных алкоголиков-аналитиков только не хватает.

Пришёл как-то в кабинет после очередного разноса, глаз дёргается, в руках тремор, хоть бечёвкой подвязывай, закурить боязно, а ну дыхание вспыхнет. Навис тогда надо мною друг и товарищ Вовка Сорокин, полковник, матёрый опер и старший брат того Сорокина, с кем я вскорости грузчиком на подхвате стал. Плюнь, говорит, Гера, на всё. Роздых тебе нужен. Может, — в Одинцово, в «Солнечную Поляну» на пяток дней (ведомственный дом отдыха)? Хотя вряд ли… Зашёлся ты не по детски. Гляди, как рожу перекосило… Ты в зеркало давно смотрелся? Такой как сейчас, ты бы у Фрейда в любимчиках ходил. Пойдём со мной на Три Вокзала, там народ душевный, от корней, не чета нам, работой калеченным.


Грузчик

Collapse )Продолжу или завершу назидательный фантастический хоррор завтра или послезавтра. Хватит политики! Лучше я распугаю читателей, чем три дня подряд отрабатывать их комменты.
Гашек

Иерихонская роза в петлице героя

Как вырастить иерихонскую розу: «Возьмите  сухое  коровье дерьмо,   положите   на  тарелку,  полейте  водой,  оно  у  вас зазеленеет, — это и есть иерихонская роза!" (из рекомендаций бравого солдата Швейка старому сапёру Во́дичке)

Не могу сказать, что меня сводят с ума лавры Ильи Муромца, но почивал на печи я изрядно, с былинным упорством русского лодыря. Войти в блог после затянувшейся паузы равноценно тому как выскочить из тёплой хаты на мороз и окатить себя студёною водою. Многие друзья-товарищи призывали покончить с анабиотическим затворничеством и высказать всё что я думаю по текущему моменту.

Первым трубный глас подал нынешний товарищ Министра ДНР по гуманитарным вопросам Алексей Анпилогов. Адресуя свою филиппику бывшему Главнокомандующему вооружённых сил Новороссии И.Стрелкову, Алексей Евгеньевич, будучи в возбуждённом состоянии, чуть не снёс меня с печи, обозвав наставником героя по кличке «Сам». «Сам» — это детская дразнилка легенды Новороссии Игоря Ивановича Стрелкова. «Стрелков» — тоже дразнилка, но уже взрослая. Ничуть не сомневаюсь, что с этой дразнилкой мой бывший подчинённый войдёт в Историю. А что, много у нас таких? Таких, чтобы за убеждения под «костлявую» подставляться.

Кому может привидеться, что без трепетно-священного зова Матери-Родины, стройные колонны праведников, а также творческой и научной интеллигенции направятся к пункту совершения коллективного подвига. Такого не бывает. Пассионарии — одиночки. Им в подмогу идут люди, далёкие от праведной жизни, с изломанными биографиями, с тёмными провалами в них. Такое всегда случалось. В пунктах крушения линейной Истории гибнут они, грешники, они же кровью и страданиями выстраивают новую государственность, которую заселяют интеллектуалы разных мастей, без которого это государство тоже не выстоит. Но последовательность именно такая: от грешников — к праведникам. Я уже почти праведник, я — иерихонская роза, на которой бурным цветом взрастают новые грешники, готовые через страдания торить дорогу к вершинам святости.


Встреча

Collapse )